Они возвратились с прогулки в глубоких сумерках. Кристина почувствовала неладное, как только вошла в квартиру. Ребенок болтал о чем-то за ее спиной. Она зажгла свет и коснулась затылком стены.

В кресле, опираясь на спинку, сидела кукла. Но на этот раз у нее не было ног. Там, где они должны были крепиться к туловищу, зияли два отверстия. Кристина не могла бы сказать, та ли это самая кукла, или же другая. Первым ее порывом было попросить кого-либо о помощи, но потом, несмотря на страх, она поняла, что в этом деле ей никто не поможет.

…Все повторилось сначала – плач, уговоры, истерика. Вторая кукла последовала вслед за первой. А наутро, одевая ребенка, Кристина почувствовала, что обе его ноги холодны, как лед.

Она в ужасе ощупала лоб ребенка. Во всем остальном, кроме ног, ребенок выглядел совершенно здоровым – она могла бы поклясться в этом. Да и сам он вел себя, как обычно, и ни на что не жаловался.

Последующие два дня она внимательно следила за его состоянием, но никаких признаков болезни так и не появилось. Смутная тревога, однако, уже не покидала ее. Теперь она знала почти наверняка, что зловещая кукла появится вновь, и дала себе слово сделать все, чтобы помешать этому. Кукла появлялась в ее отсутствие и поэтому Кристина решила несколько дней не выходить из дома. Она взяла недельный отпуск, запаслась продуктами и одним холодным октябрьским вечером наглухо заперла дверь своей квартиры.

Страх лишил ее сна. Теперь ночами она почти не спала и сидела в гостиной, уставившись невидящим взглядом в телевизор и прислушиваясь к тихому дыханию ребенка. Она боялась включать свет – ей казалось, что ужас гнездится во всех темных углах ее квартиры. Порой она засыпала от усталости, словно проваливалась в черную яму, но что-то вновь будило ее и она просыпалась, вздрагивая, и принималась испуганно озираться по сторонам.