Кристине стало страшно. Она настороженно обошла квартиру, еле сдерживаясь, чтобы не позвать кого-нибудь из соседей. Конечно же, в квартире никого не было, да и не могло быть. Все осталось по-прежнему, за исключением этой проклятой куклы…

Тем временем в комнате появился ребенок и с радостным криком бросился к вожделенной игрушке. Но Кристина опередила его. Она схватила куклу за волосы и подняла высоко над собой.

Ребенок закричал.

В каком-то трансе Кристина рассматривала куклу. Та была не новой, кое-где потертой, два пластмассовых раскрашенных глаза были полузакрыты веками с длинными ресницами, жесткие волосы какого-то неопределенного цвета кольцами закручивались на голове.

Суеверный ужас вызывало у Кристины только само появление этой куклы в ее квартире. Если это шутка или розыгрыш, то кто был способен на такую шутку? И ведь для этого еще нужно было все-таки проникнуть через запертую дверь! Не говоря уже о том, что никто, кроме, может быть, одного человека, не знал о ее маленькой жутковатой тайне – причине того, что среди игрушек ее ребенка не было кукол…

А ребенок исходил криком. Кристина очнулась, швырнула куклу в коридор, схватила ребенка, усадила на диван и принялась, как могла, успокаивать его, держа за руки. Она говорила что-то о чужих игрушках, которые они, конечно же, не могут взять, о том, сколько разных интересных штук существует в мире, о завтрашних прогулках, но все было тщетно. Ребенок был по-детски упрям и безутешен. Осознав бесплодность своих усилий, Кристина оттолкнула его, схватила куклу и, набросив пальто, выбежала во двор.

Контейнеры для мусора, стоявшие около глухой кирпичной стены, были наполовину пусты. Она бросила чертову куклу в один из них и прикрыла контейнер металлической крышкой. Потом постояла немного, глядя на луну, плывущую над крышами. Из окон ее квартиры доносился тихий плач ребенка. Кристина нащупала в кармане давно забытую пачку сигарет, достала одну и закурила. Впервые за много-много дней.