– Не более пятнадцати минут.

– Значит, Тинка должна была добраться до дома к половине восьмого... если, конечно, она и в самом деле пошла домой.

– Да, я полагаю, что именно так и было.

– А она, уходя, говорила, что направляется отсюда прямо домой?

– Да. Хотя нет, она сказала, что зайдет сначала за пирожными, а уж потом – прямо домой.

– Пирожными?

– Да. Здесь, немного дальше по улице есть кондитерская, где бывают очень вкусные пирожные. Многие из наших манекенщиц берут там пирожные и прочие кондитерские изделия.

– А не говорила ли она вам, что к ней должен прийти в тот день кто-нибудь в гости? – спросил Клинг.

– Нет, она не посвящала меня в свои планы.

– А может быть, эта ваша девушка из приемной лучше осведомлена о том, какие могли быть планы у Тинки Закс на тот вечер?

– Понятия не имею, вам лучше было бы спросить об этом у нее.

– Да, это обязательно нужно будет сделать, – сказал Карелла.

– А каковы были ваши планы относительно вечера в прошлую пятницу? – спросил Клинг.

– Мои планы?

– Да.

– А как прикажете это понимать?

– Вы-то сами в котором часу вышли из конторы?

– А зачем вам может понадобиться это? – спросил Катлер.

– Вы были последним человеком, который видел ее живой, – сказал Клинг.

– Нет, последним человеком, который видел ее живой, был, несомненно, ее убийца, – поправил его Катлер. – И если верить тому, что написано об этом в газетах, то предпоследним человеком, который видел ее живой, была ее дочь. Поэтому я, право, не понимаю, каким образом приход Тинки в агентство и мои планы на тот вечер могут хоть каким-то образом оказаться связанными с ее смертью.

– Очень может быть, что они никак и не связаны, мистер Катлер, – сказал Карелла, – но, я уверен, вы прекрасно понимаете, что мы просто обязаны тщательно проверить любую возможность.

Катлер поморщился, как бы давая этим понять, что враждебность, которую он испытывал по отношению к Клингу, распространяется теперь и на Кареллу. Он помолчал какое-то время, а потом заговорил обиженным тоном.