– Да, – подтвердил Карелла.

– Жуткий случай. Наверняка это работа какого-нибудь маньяка, как вы думаете?

– Я пока ничего не могу сказать, – ответил Карелла.

– Ну, это же наверняка именно так, не правда ли? – настаивал он, обращаясь уже в сторону Клинга.

– Не знаю, – сказал Клинг.

– Вот именно для этого мы и пришли сюда, мистер Катлер, – объяснил Карелла. – Мы хотим узнать у вас как можно больше об этой девушке. Мы исходим из того предположения, что агент должен очень много знать о тех, кого он представля...

– Совершенно верно, – прервал его Катлер, – а особенно это справедливо в отношении Тинки.

– А почему особенно справедливо в отношении нее?

– Видите ли, мы оказывали ей услуги, можно сказать, с первого же дня ее карьеры на этом поприще.

– И каков же этот срок на самом деле, мистер Катлер?

– О, по меньшей мере, лет десять... Ей было всего девятнадцать лет, когда мы внесли ее в свои списки, а ей сейчас... погодите-ка, дайте мне подсчитать, тридцать лет ей исполнилось в феврале, значит, мы сотрудничаем с ней уже одиннадцать лет, так будет вернее.

– А какого числа в феврале? – спросил Клинг.

– Третьего февраля, – ответил Катлер. – Прежде чем подписать контракт с нами, она уже на свой страх и риск выступала в качестве манекенщицы на западном побережье. Однако ничего выдающегося она тогда собой не представляла. Мы ввели ее в большинство значительных журналов, впрочем, мне, пожалуй, перечислять их не стоит. А знаете ли вы, каковы были заработки у Тинки Закс?

– Нет, а сколько она зарабатывала? – спросил Клинг.

– Шестьдесят долларов в час, умножьте теперь эту цифру на восемь – десять рабочих часов в день при шестидневной рабочей неделе и вы получите что-то около ста пятидесяти тысяч в год. Это значительно больше, чем получает президент Соединенных Штатов.

– И притом безо всяких хлопот, – заметил Клинг.